Вячеслав Платон: «Извините, но вы все — сборище лохов»

За четыре месяца до того, как власти Молдовы объявили молдавского бизнесмена Вячеслава Платона в международный розыск, журналисты RISE Moldova встретились с ним в Киеве. Его подозревают в участии в выводе и отмывании денег из банковской системы Молдовы. Как подтвердили источники RISE в Кишиневе и Киеве, 25 июля Платон был задержан в Киеве сотрудниками Генпрокуратуры Украины и СБУ. И.о. генпрокурора Молдовы Эдуард Харунжен заявил журналисту RISE, что в момент задержания «у Платона был фальшивый украинский паспорт».
Это интервью с банкиром записано еще 24 марта 2016 года, но задержка публикации связана с нюансами журналистского расследования о банковской сфере республики, которое мы до сих пор готовили. Однако, учитывая ажиотаж, связанный с уголовным делом против Платона, мы решили опубликовать самое интересное, на наш взгляд, из интервью с бизнесменом.

Одетый скромно, в сером свитере и темных штанах, банкир Вячеслав Платон встретил нас в баре, расположенном в холле роскошного отеля «Хаятт», что в центре Киева. Около трех часов он отвечал на наши вопросы о том, каков его личный интерес в банковском секторе Республики Молдова; говорили о банковских преступлениях, об использовании подставных лиц (прокси) и офшорных компаний в сомнительном транзите денег через Молдову – Ландромате.

Журналист RISE: — Давно вас не было в Молдове.

Вячеслав Платон: — В Молдове я был последний раз в феврале 2014 года…

— После заседания парламентской комиссии [по экономике, бюджету и финансам, где обсуждалась ситуация в банковском секторе Молдовы]?
— Да.

— После этого почему не приезжали [в Молдову]?

— Потому что в Молдове нет закона, нет порядка, права, нет судов, нет демократии. Ничего нет. Молдова – это своего рода ИГИЛ в центре Европы, в которой нет правил. Где кругом беспредел.

— Но считается, что идет процесс европейской интеграции, принимаются соответствующие законы…

— Дело в том, что у нас законы и реалии – разные вещи. Одно с другим не связано. Вы можете принимать законы, но они не работают. То есть существуют две реальности. Есть виртуальная реальность, а есть жизнь. Виртуальная реальность – это законы, парламент, президент, правительство. А есть реальность…

— Это всё система или один человек?

— Конечно, система…То есть один человек.

— Кто?

— Вы все его знаете…

— Чем занимаетесь в Украине?

— Бизнесом. Юридическим.

— У вас есть здесь компании?

— Да, у меня везде есть компании.

— Чем они занимаются?

— Юридическим бизнесом.

— А в страны Евросоюза вы инвестировали?

— Я работаю на тех рынках, которые знаю. Нет смысла идти на рынок, который не понимаешь, где ты никто. Незачем.

— Но в Прибалтике у вас есть какой-то бизнес?

— Конечно, – промышленный. Почему спрашиваете? Завтра от доблестного Центра (Национального центра по борьбе с коррупцией. – Прим. RISE) пойдут запросы… У меня промышленные активы есть в России, Украине и Латвии. Но не в Молдове – там всё убивают на корню.

— А в России лучше?

— Очень хорошо. В России, если у тебя есть промышленные активы, – поддерживают, приглашают, дают всякие льготы. За последние 7-8 лет очень удивительно изменилось отношение власти к бизнесу.

— А где проще вести бизнес?

— Проще всего в Латвии и в России.

— Казалось бы, такие разные страны…

— Объясню почему. В России есть критерии успешности губернаторов: промышленность, инвестиционная привлекательность. И губернаторы вынуждены бороться за состояние в области. Они бегают как угорелые за инвесторами, чтобы можно было уйти с последних мест списка успешности губернаторов. Если ты на последнем месте – тебя «срезают».

— Вы говорили, что кому-то выгодно связывать информацию с отмыванием денег через Молдову с вашим именем.

— Извините, но вы все – сборище лохов. Читали Уголовный кодекс? Вы ничего не читали, а только слышали. Вы же не знаете, что такое отмывание денег. Раз уж проводим ликбез, то объясню: это заведомое придание законности доходам, полученным незаконным путем. Это предикативное преступление, то есть ему должно предшествовать другое преступление, в результате которого незаконным путем получено другое имущество, которому придан законный вид.

Я специально вникал в суть того, в чем меня обвиняли, и пришел к выводу, что это, скорее всего, вывод капитала из Российской Федерации. В странах, где нет свободного движения капитала и действуют ограничения, люди пользуются различными каналами по выводу средств, которые могут быть легальными, полулегальными или совсем нелегальными. И само это не является отмыванием. Да, это вывод капитала для той страны, а принимающая страна, как Прибалтика или Кипр, только счастлива, так как к ней идет капитал.

— В истории с отмыванием через Молдову $18 млрд. из России многие компании, фигурировавшие в расследовании, связывали с вашим именем. Вы имеете к ним какое-либо отношение?

— Нет, это бред. Постоянно в Республике Молдова происходят очень страшные вещи: людей лишают правосудия, свободы… Людей сажают, берут в заложники. И никто этого не видит. И, к сожалению, народу надо выкатывать врагов, негодяев, отвлекать внимание на ненужные объекты. И вместо того, чтобы расследовать, где миллиард, рассказывают о 18 миллиардах, якобы отмытых через Молдову.

— У вас есть примеры бизнесменов, которых берут в заложники?

— Каждый день.

— Филат тоже заложник?

— Его родственники были заложниками, а он уже обвиняемый.

— В Латвии сейчас скандал за скандалом по поводу участия их банков в Ландромате (отмывании российских денег через Молдову. – Прим. RISE).

— Это всё подняла молдавская сторона. То есть подобные процессы и сегодня проходят в Прибалтике. Российские бизнесмены держат там деньги, выводят. На Кипр очень много российских предпринимателей выводят деньги. И это не вызывает ни у кого никакого ажиотажа. Почему? Потому что они [власти Кипра] приветствуют, чтобы деньги приходили из других стран, где валютное законодательство более жесткое и люди предпочитают держать деньги за границей. Это называется «финансовые инвестиции». Проблема, мне кажется, должна быть совершенно в другом: почему из этих 18 миллиардов хотя бы 10-20 процентов не осталось в Молдове, не пошло на развитие страны, на инвестиции?

— И почему?

— Вот вы и задайте. Мне тоже интересно, почему власти вместо того, чтобы привлекать [инвестиции] и говорить, что вот, российские бизнесмены выводят средства из России и не инвестируют в Молдавию. Может, мы что-то делаем не так? Может быть, не создаем инвестиционный климат?

— Есть люди, которые даже не подозревают о том, что они владеют долями в банках. Их подписи подделывают, от их имени различные офшорки покупают доли в Moldindconbank. Вам что-то известно об этих операциях по использованию граждан Украины для приобретения небольших долей в Moldindconbank и Agroindbank?

— Дайте я вам объясню. У молдавского рынка есть определенная специфика. Вы, например, не знаете, что до 2007 года все банки Молдовы принадлежали одним и тем же лицам.

— Как это?

— Все очень просто – все принадлежали офшоркам, в которых директора сменяли друг друга, а фирмы были зарегистрированы по одним и тем же адресам. Дело в том, что в Молдове офшорки продавала одна компания-регистратор, которая клепала их и не заморачивалась. Везде назначала одних и тех же номиналов. И когда позже Нацбанк посмотрел все банки – в них одни и те же лица. И получилось, что все банки аффилированы. И позже Нацбанк дал указание убрать эти офшорки. Если одна и та же компания регистрирует фирмы на пять номиналов, на них тысячи компаний и по одному адресу прописывают. И начинают искать: какая-то женщина в 10 тысячах компаний является номинальным владельцем, в России владеет нефтяными приисками, в Молдове – банком, в Украине – металлургическим заводом… И приходят к выводу, что все они связаны, хотя никто не знает об этом ни сном, ни духом. Эти компании штампуют, как горячие пирожки: женщина за «пирожок» деньги получила, и плевать ей на все остальное, что с этим пирожком. Доверенность и отказ от акций выписала, и сразу в пакете документов получила полторы тысячи долларов… Она не знала никогда и знать не хочет об этом. Она – номинальный директор, и отстаньте.

— Люди-прокси – проблема для банковской системы Молдовы? Люди, даже не подозревающие о своих компаниях.

— Если у них меньше 1 процента в банке, то это не имеет никакого значения. В Европе существенная доля – 10 процентов. Национальный банк создал миф о нетранспарентности. Он сам – самый нетранспарентный.

— Вы говорили как-то, что работаете на грани закона. Сложно это?

— Так работают все. В западном мире это нормальное явление. Практика меняется, на одни и те же вещи по-разному смотрят правоохранительные органы, суды. Поэтому надо быть в тренде, постоянно изучать законодательство.

— Два года назад вы хотели говорить (на парламентской комиссии по экономике. – Прим. RISE) о банковской системе Молдовы. Но вам не дали выступить.

— Я и говорил. Сказал, что есть банки-зомби, и через десять месяцев это все проявилось.

— Эти три банка, так?

— Конечно.

— Можно было предупредить о падении этих трех банков?

— Мы и предупреждали: писали президенту, в парламент. Ноль эмоций. Почему сегодня президента, Генеральную прокуратуру, правительство, Совет по финансовой стабильности, этого долбанного Негруцу, который был участником преступной группировки по завладению и ограблению ВЕМ… Почему никто не привлекает их к ответственности? Захват ВЕМ начинался с 2011 года. Поначалу миноритарных акционеров всячески гнобили. Их попытались выдавить, и их выдавили в конце концов.

— В 2011 году миноритарным акционером был Виорел Цопа…

— У него после рейдерских атак, в 2011 году, акций не было.

— После кражи миллиарда началось своеобразное «очищение» банков. Что вы об этом думаете?

— Зачистка – это для дураков. На самом деле это захват банковской системы, а именно двух крупных банков – Agroindbank и Moldindconbank.

— Почему это захват?

— Я вам рассказываю сценарий, который произойдет. Запущен процесс был давно: в течение двух лет формировалась законодательная база под предлогом чистоты и транспарентности. На самом деле формировалась законодательная база для захвата любого банка в стране. Для дурачков показывают якобы картинку, что борются с непрозрачными акционерами, а в реальности идет тупой захват с использованием Нацбанка и правоохранительных структур.

— Госпожа Мариана Дурлештяну (экс-министр финансов и член Совета Moldindconbank. – Прим. RISE) заявляла, что задекларированная цель – поставить внешнее управление, потом захватить Moldindconbank.

— Нет, не таким способом произойдет захват! Захват начался в Agroindbank очень простым способом: Нацбанк вправе признать любого акционера как концентрированную группу под абсолютно надуманным предлогом. Например, они вместе в машине ехали, или они общаются, или когда-то кто-то кому-то перечислил какие-то деньги. Под любым предлогом или вообще без предлога – на основании слухов из Интернета. Вот вы напишете, что Вася с Петей – большие друзья, и этого достаточно для того, чтобы Нацбанк признал это концентрированной группой. Причем концентрированной группой признает тех, которые ему не нравятся, либо ему кажется, что не нравится, либо по заказу… Тех, кто им, НБМ, не нравится, признают концентрированной группой и заставляют продать акции. Вроде бы как все чисто – продашь и все. Но тем же постановлением правительства, по которому кабмин Лянкэ взял на себя ответственность, по которому открыли шлюз для воровства этого миллиарда долларов, они сделали изменения. То есть воровавшие миллиард очень хорошо продумали свои действия. И этим же постановлением они изменили норму закона по финансовым учреждениям, что продать можно только тем, кому разрешит Национальный банк. Тем самым Нацбанк берет на себя роль решать, кому ты можешь продать, и, соответственно, по цене, которую разрешит Нацбанк. Самое анекдотичное, что изменение закона приняли тем же постановлением, которое дало дорогу хищению миллиарда. Если вдруг никто не продал, акции выводятся на биржу. Ты думаешь, что ты тоже можешь купить их, но это возможно лишь при получении разрешения Национального банка. Поверьте мне, что вдруг появится никому неизвестная фирмочка, которой Нацбанк даст разрешение, и никому больше.

— А что за история с Victoriabank?

— Ну, появилась фирма, которой дали разрешение (Insidown LTD с Кипра. – Прим. RISE).

— Как раз перед выводом миллиарда – 14 ноября 2014 года?

— Нет, не перед выводом, а во время вывода. Это очень важно.

— И кто же такой умный задумал эту многоходовку?

— Это эволюционно. С Victoriabank такое раз было – один раз акционеры перепродали [акции]. На самом деле все делается очень топорно: никому нельзя. Когда у тебя в руках топор, то ты почему-то будешь сильнее. Посмотрите, как поступили с ЕБРР в Victoriabank: нельзя [купить акции], и всё. Хочешь пить – нельзя, хочешь есть – нельзя. И все во благо вкладчиков… Нет у нас сегодня проблем в банковском секторе. Не существует. Три банка ликвидированы, но проблем нет. Все молдавские банки – живые, нормальные, дышащие финансовые учреждения. Это все вбивается с единственной целью – захватить якобы проблемные и нетранспарентные банки. Это все чушь, для идиотов, которым вешают лапшу с утра до ночи. Это для идиотов, у которых украли миллиард, а они не могут никого найти.

— Вы считаете себя грамотным человеком?

— Сложно сказать…

— Вы раньше говорили, что, цитата, «грамотный человек в течение получаса разложит, кто в этом участвовал… Где и кого надо за хвост тянуть». Кого же за хвост тянуть?

— Одно только то, что вы меня спрашиваете об этом, говорит о том, что вам не надо это даже комментировать. Кого тянуть? А кто должен был за этим надзирать, следить за тем, чтоб в банках был порядок? Национальный банк.

— А что делает Национальная комиссия по финансовому рынку?

— А при чем здесь комиссия? Вот привлекли к ответственности двух членов комиссии. А за что? За то, что зарегистрировали эмиссию, которую пропустил Нацбанк? НБМ ее первый зарегистрировал, а в комиссию лишь отдали документы, чтобы поставить штампик, подпись, и всё. Они не вправе ничего сделать, даже отказать, их бы судили в случае отказа.

— Что может сделать Нацбанк?

— У него такие полномочия, что может не признать эмиссию, признать акционеров непрозрачными. Сегодня у Нацбанка достаточно полномочий. Они только не судят и не расстреливают – все остальное они делают.

— Вы говорите, «они». Кто именно?

— Нацбанк и те, чьи команды он исполнял. Я сегодня не готов вам их назвать. Всё в свое время.

— По поводу Agroindbank — недавно арестовали Стелу Пахоми по операциям трехлетней давности. Вы говорили, что имеете какое-то отношение к Agroindbank, или нет?

— Нет.

— Вы не хотели сами участвовать [войти в состав акционеров банка]?

— У меня есть задекларированный доход в Молдове, хотя я не являюсь налоговым резидентом республики, поскольку не провожу в ней 180 дней. А в последнее время вообще не провожу там время.

— Президент правления Чешско-российского банка сказал на допросе российским прокурорам, что в 2011-2012 годах вы подходили к нему и предлагали участвовать в схеме, которая в прессе названа Ландроматом: в выводе из России денег на Запад через судебную и банковскую системы Молдовы. Было что-то подобное?

— Я вообще не помню такого. Полный бред.

— Но много было информации, что все деньги проходили через Moldindconbank, а этот банк связан с вами прямо и косвенно…

— Вы знаете, по этому поводу хочу сказать только одно: в Прибалтике, через которую проходит в десятки раз больше российских денег, или на Кипре по этому поводу нет вообще никаких скандалов.

— А ваш банк сколько заработал на переводе этих денег?

— Его у меня нет.

— Вы ж акционер в Moldindconbank.

— Я там миноритарный акционер. Вы заблуждаетесь, если думаете, что с четырьмя с половиной процентов можно приходить и качать права. Я даже не могу вопрос задать, поскольку мне на него никто не ответит.

— Вы как-то сказали, что вас уже упрашивают продать свои акции.

— Абсолютно верно. Потому что меня уже с ним связывают, и понятное дело, что все мои какие-то проблемы сразу переходят на них.

— Молдавские банки не привлекательны как инвестиционные объекты?

— А как они могут быть привлекательными, если существенную долю смогли снизить до 1 процента. Вот давайте посмотрим, что происходит в банковской системе. Ни один человек не задался вопросом: что происходит? А банковскую систему уничтожают. Целенаправленно. Доводят, наверное, с целью прибрать к рукам. Постановлением правительства, которым открыли дорогу к краже 14 миллиардов, им же уменьшили существенную долю с 5 до 1 процента. Это сделали, чтобы ни у одного разумного человека не было даже возможности купить какой-то существенный пакет. Портфельная инвестиция, нормальная, – до 10 процентов. Чтобы ее купить, ты должен идти в Нацбанк, а он выставляет столько требований… Ты на юристов, бухгалтеров, аудит можешь потратить столько, сколько не стоит этот пакет. А именно: все отчеты по налоговой, какие у тебя собственные средства, компании, откуда деньги, как были заработаны, твоя репутация, справки о несудимости из всех стран, где у тебя бизнес. Если у тебя есть английская компания – езжай в Лондон за справкой.

— Разве сложно собрать справки?

— Нет, но это дорого. Аудированный отчет компании – 20-30 тыс. долларов.

— Но если хотите вложить 100 млн…

— В Молдове, если ты хочешь купить 10 процентов – это полтора миллиона долларов.

Plasează comentariul tău

Adresa ta de email nu va fi publicată. Câmpurile necesare sunt marcate *